Она боялась остановиться говорить. Избегая любых пауз, даже секундных, она так настойчиво пыталась не упустить его внимание, как будто от этого зависела ее жизнь. Захлестнувшее ее чувство было ей болезненно знакомо. Что-то внутри нее откликалось, забытое, почти забытое. Ей было страшно, и она не останавливалась. Слова были спасением и одновременно бегством. Она бежала в сторону, изо все сил, зажмурив глаза, надеясь, что теперь с ней этого больше не случиться и в то же время желая этого.

У него была свалка скопившихся использованных сковородок: он копил их, казалось, всю жизнь, не выбрасывая, а покупая новые. Тяжелый шлейф старых, с облезшим покрытием, бесполезных сковородок тянулся за ним с того момента, как он съехал от родителей.

Как одиноко болтающееся яйцо на дверце холодильника, бьющееся о стенки полки каждый раз при открытии. Ты смотришь на него немного раздраженно.

Выйдя из своего номера дешевого отеля, Кирилл не мог понять, зачем он остановился в этом городе. “Ребячество какое-то” - бормотал он, оглядывась вокруг, надеясь найти что-то, за что мог бы зацепиться его взгляд. Старые унылые улицы, обшарпанные стены пятиэтажек, бредущие куда-то бабульки - нет, определенно это было глупостью. Перейдя улицу, Кирилл вспомнил, что на карте на вокзале он видел пруд, где-то на другом конце города, и он заставил себя захотеть к нему пойти.

Она взяла в руки телефон. Разговор, как иногда это и бывает при первом разговоре, зашел в тупик. Волшебное, живое и легкое волнение вызванное чувством неловкости от молчания она решила просрать листая экран. «Снова не то» - подумал он, слегка поморщившись в угасающей надежде, что она это заметит.

- Мне сникерс - Мальчик протянул в ларек 6 рублей 40 копеек. Спускаясь в метро, он продолжил предвкушать то состояние, в которое он погрузится на ближайшие два с половиной часа. Его распирало от будущего удовольствия. Единственное, что надо было решить, это на какую станцию ехать. Нужных станций в центре было немного, выбор был несложным, и он поехал на свою любимую. Там было много народу, и в другой ситуации он бы пожалел, что приехал сюда, но сейчас люди его нисколько не пугали.

Тоненькой двойной струйкой лилось кофе в кружку, Влад следил за ними, и в какое-то мгновение эти две струйки превратились в две коричневые палки, воткнутые в его кружку. Влад не понимал, что происходит, он ощущал какой-то приступ счастья. В этот момент мир как будто потерял время, его не стало. Он знал, что она сидела на диване, но только сейчас осознал, что она смотрела на него. Развернувшись, увидев её глаза, он понял - она его поцеловала.